Мое восприятие постсоветской Средней Азии до недавнего времени базировалось исключительно на детских фантазиях, навеянных книгами Леонида Соловьева, романе Стогова "mAsia fucker" и впечатлениях от посещения ресторанов восточной кухни. Поэтому трехдневная командировка в Самарканд с запланированным набегом на Бухару стала хорошим поводом составить собственное представление об Узбекистане, пусть и отдаленно приближенное к реальности.
Поскольку делегация набиралась человек в 30, коллеги активно обсуждали все возможные опасности предстоящей поездки. Было понятно, что придется много есть, еще больше пить для дезинфекции и в одиночку по ночному Самарканду не гулять. Звучали даже предложения срочно поменять пункт назначения на Турцию или Мальту, но эти панические настроения были на корню пресечены начальством.
Поэтому в конце апреля самолет Узбекских Авиалиний, груженный коробками и баулами удачливых гастарбайтеров, а также нашими бледными телами, совершил вполне мягкую посадку в аэропорту Самарканда. Процесс прохождения узбекской таможни чем-то напоминал восточный базар. Толпа народа, гвалт, снующие под ногами чьи-то дети, и усталые таможенники, которые в сотый раз объясняют тупым русским, как нужно правильно заполнять декларацию.
 

Кстати о декларации. Ее нужно готовить аж в трех экземплярах (две на въезд, одну на выезд). В декларации указывается вся электронная аппаратура, валюта, а также драгоценности, которые вы опрометчиво ввозите в Узбекистан. Как оказалось, в графе «стоимость» нужно указывать «б/у», чтобы не платить пошлину на ввозимые пожитки. Поэтому мы, как честные налогоплательщики, переписывали свои декларации, стоя в очереди. Очередь, кстати, соблюдали только мы. Местные жители как-то незаметно и ненавязчиво обходили приезжих лохов, так что в итоге таможню мы проходили последними.
А в зале прилетов нас уже поджидали представители принимающей стороны. Всем было строго-настрого запрещено разбегаться, а для особо страждущих даже был введен мораторий на запрет курения в здании аэропорта. Выглядело это так: узбеки на выходе, видя европейское лицо, сурово мотали головой и требовали сопровождающего со списками. Народ, избалованный самой демократичной демократией в мире, слегка напрягся, и как потом оказалось, не зря.
Но это было потом. А тогда за окном было яркое солнышко, зеленая трава и такая узбекская весна, которая и не снилась московскому лету.
Отель оказался неожиданно близко от аэропорта. Самарканд, - вообще, компактный город. На флагштоках перед зданием отеля горделиво развивались флаги Узбекистана, Евросоюза и нашей компании. «О, как встречают»! – подумалось нам. «Счаззз»! – парировали наши же коллеги, въехавшие в отель днем раньше. И рассказали леденящие кровь подробности о восточном гостеприимстве.
В общих чертах, в течение всех трех дней нас натурально пасли. Любая попытка отбиться от группы или выскочить из отеля прогуляться по городу на корню пресекалась узбекскими коллегами. «Вам куда»? – «Мне в парикмахерскую» - «Садитесь в машину, мы вас отвезем». И авто с двумя узбеками отвозит вас в парикмахерскую в 50 метрах от отеля, а потом терпеливо ожидает, покуда вас стригут. «Вы куда»? – «Я... это… покурить» - «Идите сюда, здесь светлее, и нам вас лучше видно». «Мне бы в отель» - «Поедем вместе со всей группой» - «Но уже час ночи, я спать хочу» - «Не положено».
Черт его знает, то ли коллеги старались уберечь нас от неприятностей, то ли – уберечь неприятности от нас. Даже по ночам в холе отеля дежурил несчастный, оторванный от семьи узбек, который грудью вставал на пути алчущих ночных приключений гостей. Единственной эффективной тактикой противодействия оказались приемы маёвщиков и карманников. Это когда по свистку все быстро разбегаются в разные стороны. Главное – не привести к месту заранее обговоренной встречи хвост в виде хныкающего узбека. Потому что у него есть мобильный телефон.
По крайней мере, к концу нашей поездки после пары таких упражнений режим немного ослаб, и какой-либо агрессии со стороны местного населения лично я не заметил. Главное – не соваться в неправильные районы, не фотографировать правительственные здания и не задавать дурацких вопросов людям в форме. А уж если пойман за этими занятиями, ни в коем случае не говорить что-нибудь вроде «Я журналист, приехал писать книгу о вашей замечательной стране». Если не расстрел, то депортация будут обеспечены.
Еще тяжело было переносить восточную кухню. Потому что она была обильна, тяжела для желудка и не всегда из привычных продуктов. А есть приходилось часто, долго и помногу. Потому что восточное гостеприимство. Каждый день заканчивался выездом в очередной ресторан, часов этак на 5-6, с многочисленными сменами блюд, шашлыками из барашка, пловами, супами из бычьих хвостов, многочисленными тостами и аниматорами а-ля «а теперь для дорогих гостей, звучит песня». На второй день объем желудка закончился, и пища стала складироваться напрямую в кишечник. Плов ненавидели уже все, и при первой возможности и курящие и некурящие старались отползти от стола на улицу якобы, чтобы подышать свежим воздухом. Ночной Самарканд разрывали гитарные аккорды, и немногочисленные прохожие с удивлением взирали на толпу «диких русских», орущих что-то из Элвиса.
Но хватит о мирском. Пора рассказать про Самарканд.

(продолжение)